Спор с единомышленниками. РУБРИКА
Шиян Игорь Богданович. ВЕДУЩИЙ РУБРИКИ
Вернуться к статье

 АВТОР КОММЕНТАРИЯ:

            Николай Евгеньевич Веракса, 
            д.психол.наук, профессор, 
            заведующий кафедрой социальной 
            психологии развития

---

ГЕШТАЛЬТ-ПСИХОЛОГИЯ НЕСЕТ НА СЕБЕ ПЕЧАТЬ СТРАДАНИЙ ФОРМАЛЬНО-ЛОГИЧЕСКОГО ПОДХОДА

Идея сопоставления диалектической психологии и различных психологических школ продуктивна, однако при этом необходимо делать выводы, развивающие диалектическое направление (ставить исследовательские задачи и т.п.). Конечно, такая работа может рассматриваться как способ рефлексии, и ее нужно делать системно, сопровождая публикациями.

В статье О.А.Шиян делает анализ гештальт-подхода в контексте диалектической точки зрения. Хотелось бы прежде чем делать такой анализ, еще раз остановиться на том, в чем собственно заключается структурно-диалектический подход, уточнить, как понимает его автор. И тогда легче было бы понять основания для сравнения двух подходов и цели этого сравнения. Эти замечания – указание на структурные моменты, характерные для такого анализа вообще, так как в целом статья эти задачи выполняет.

Любопытно, что, анализируя позицию М.Вертгеймера и других гештальт-психологов, Ольга Александровна обращается к понятию внешности ситуации. Это говорит о том, что категория начинает прорастать в сознание представителей диалектической психологии. Но интересно и то, что гештальт-психологи, особенно М.Вертгеймер, действительно формулировали свои задачи как противопоставление внешности и правила. Достаточно вспомнить задачу с параллелограммом. В том виде, в котором этот параллелограмм задается, фактически, противопоставляется не только внешность и правило, но и сам характер преобразования, который используется при доказательстве теоремы. И в этом смысле гештальт-психологи были диалектиками, и их можно относить к диалектическому направлению, поскольку они (особенно М.Вертгеймер) задавали идею преобразования.

Но эта идея осталась не оформленной как особое направление действий. Дункер тоже иногда пишет про преобразования, понимая решение задачи как преобразование исходной ситуации, которая проблемна в том смысле, что внешние обстоятельства (с которыми столкнулся решающий задачу) не соответствуют той цели (а соответственно и тому способу ее достижения), которые лежат за этими внешними обстоятельствами. Поэтому, можно было бы сказать, что гештальт-психологи – диалектики, и более того – структурные диалектики. Но у них есть одна существенная с диалектической точки зрения особенность: само описание структуры дается в гештальт-психологии несистемно. То есть принципы, по которым происходят организация структуры, все время меняются, их нужно открывать каждый раз заново, и гештальт-психологи не описывают структуру как систему принципов.

В этом смысле не нужно путать законы структурообразования с понятием структуры. Сами законы – это некоторые правила, по которым ситуация достраивается до целого. Но это не принципы, выражающие сущность ситуации, по которым она организуется. Представляется, что именно в этом состоит одно из решающих различий между гештальт-подходом и структурно-диалектическим подходом (СДП), не говоря уже о том, что с точки зрения СДП структуры (как показал С.А.Зададаев) могут быть разного уровня. Складывается впечатление, что в гештальт-психологии структуры одноуровневые, но это еще нужно специально изучать.

Существенный недостаток гештальт-психологии заключается в том, что они не выстроили типологию структур. Фактически они описывали структуры через внешность, хотя структура (по их же определению) – это то, что стоит за внешностью. Отсюда понятно, с какими трудностями сталкивался Курт Левин, когда пытался построить теорию личности. Описание развития предполагает переход ко все более сложным структурам, а поскольку типологии структур нет, он не мог создать типологию личности и описать переходы, и соответственно, развитие. Единственное, что он сделал в этом плане – это описал анализ личности в конкретной ситуации. Но саму ситуацию он описывал по чистой внешности^[1], что существенно ограничило его теорию.

Кроме того, хотелось бы подчеркнуть, что гештальт-психология несет на себе страдания формально-логического подхода, которые можно раскрыть через понятие проблемной ситуации. Действительно, введение термина «проблемная ситуация» (и об этом справедливо пишет О.А.Шиян) позволило сделать новый шаг в понимании проблемы мышления. В этом случае мышление всегда продуктивно и является творческим, креативным и т.п., и оно разрешает противоречие между внешностью и скрытым правилом. Но проблема состоит в том, что за этим противоречием лежит проблема для формальной логики, которая состоит, фактически, в необходимости устранения этого противоречия. И это устранение каждый раз приходится искать интуитивно, системное решение отсутствует. Но дело даже не в этом, а в том, что это противоречие задается не в форме противоречия, а в форме некоторой проблемы, которую нужно решить любым способом. Конечно, такое решение по сути дела является диалектическим преобразованием. Однако относительно чего происходит это преобразование (с точки зрения единиц анализа конкретной ситуации) остается непонятным. Отсюда и невозможность переноса успешности решения из одной ситуации в другую. И более того, невозможен перенос стратегии успешного решения, например, как это было показано на последней выездной школе^[2] при решении задачи про печку. Без схватывания принципа перенос невозможен.

Хотелось бы подчеркнуть и одно различие между диалектическим мышлением и моделью мышления, предложенной гештальт-психологами. Это отягощенность проблемной ситуацией (которая сама по себе не плоха, но из нее «торчат уши формальной логики»). Диалектическое же мышление движется в пространстве возможностей^[3], и ему безразлично, есть там противоречие или нет. Наличие противоречия пафосно для формальной логики, пафосно с точки зрения энергетики, которое стоит за понятием (см. мое сообщение про нормативную ситуацию в этом же журнале), но оно более или менее обыденно для процесса диалектического мышления, так как не в этом его суть. Диалектическое мышление выходит за пределы ситуации, но предполагает, что диалектическая структура, которая характеризует реальность, и пространство возможностей, строго говоря, тождественны (в том смысле, что реальность оформляет одну из возможностей). Когда читаешь книгу Дункера, видишь, как мучается автор, пытаясь объяснить механизмы решения задач. И вроде бы он их описывает, но когда закрываешь книгу и задаешь себе вопрос: так в чем же эти механизмы? – ответа нет. А с точки зрения диалектического мышления механизм – это, с одной стороны, построение пространства возможностей, а с другой, поиск в этом пространстве той возможности, которая разрешает проблему. Другое дело, что здесь есть сложность перевода абстрактного пространства в конкретную реальность. Но эта сложность другого порядка, потому что на теоретическом уровне мы определили, что искать и где искать, а конкретный ответ на этот вопрос связан с конкретным исследованием реальности. Таким образом, специфика диалектического мышления состоит в том, что оно периодически переходит в пространство возможностей, а потом обращается к реальности. А у гештальт-психологов, скорее всего, мышление движется в одном плане – в плане стремления к конкретной цели.

С энтузиазмом соглашаюсь с оценкой подходов Гилфорда и Торренса, и с тем, что диалектика по отношению к ним является шагом вперед. Считаю, что отдельной и важнейшей задачей, которую необходимо решать, становится поиск диалектических задач, но здесь нужно иметь в виду, что диалектическое мышление несколько шире нашего привычного понимания. Это скорее, диалектический процесс, некоторые фрагменты которого мы можем понять как мышление. Под диалектическим процессом я понимаю весь процесс движения в пространстве возможностей и обращение к реальности, а под диалектическим мышлением – процесс решения конкретной задачи в конкретных условиях, и оно в этом смысле более утилитарно, чем диалектический процесс, диалектическое размышление. Поэтому мне не хотелось бы весь диалектический процесс ограничивать диалектическим мышлением, так как именно диалектическое размышление спокойно относится и к противоречиям, и к скрытому и т.п.

В заключение хотелось бы отметить, что гештальт-психология так и не ответила на вопрос о том, что такое развитие, хотя может быть, она сказала о том, что такое изменение – то есть переход из одной структуры в другую.

Очень жаль, что гештальт-психологи по какой-то причине не смогли составить типологию преобразований, совершаемых в процессе мышления, поэтому у них процесс мышления все время выступает как некоторая нераскрываемая загадка. Хотя, конечно, идея мышления как преобразования, предложенная М.Вертгеймером, безумно красива^[4].

Хочется сказать, что работа, проделанная Ольгой Александровной, очень важна, и к ней нужно будет неоднократно возвращаться. Радует, что Ольга Александровна и сама это делает, ведь это не первый текст о гештальт-психологии, текст переработанный. Все это указывает на то, что в обсуждаемой теме есть потенциал для развития, и совершенно очевидно, что постановка вопросов, которая сделана в этой статье, это только первый слой анализа проблемы, но без его формулировки, дальнейшее движение было бы невозможно. Теперь у нас есть возможность перехода ко второму слою. И это ценно.

Николай Евгеньевич Веракса