|
Диалектический практикум. РУБРИКА
Крашенинников Евгений Евгеньевич. ВЕДУЩИЙ РУБРИКИ
Вернуться к оглавлению практикума
 АВТОР:
Крашенинников Евгений Евгеньевич,
канд.психол.наук, доцент кафедры
социальная психология развития
КОММЕНТИРОВАТЬ ЧАСТЬ 3
ЧАСТЬ 3. ССЫЛКА НА АВТОРИТЕТ
Платон мне друг… но Аристотель тоже.
ВСТУПЛЕНИЕ
Как мы помним, смысл диалектического практикума не в том, чтобы некий ответственный работник обнаружил у нас отсутствие диалектического мышления (или, смягчим, его наличие). Наша задача – в совместном поиске ответов на вопросы, чтобы увидеть возможности структурно-диалектического анализа и в обсуждении несовпадений раскрыть его перспективы.
Но ведь насколько интереснее и при этом сложнее проводить такой анализ не только в нашей устоявшейся компании, но и совместно с теми людьми, у которых диалектическое мышление присутствует гарантированно. У нас оно тоже присутствует, всё нормально, но я сейчас о Давыдове и Лосеве, Ильенкове и Соловьёве (не том, а который философ из позапрошлого века). В чём интересность – понятно. А вот сложность при этом возникает особого рода (нет, не в смысле, что нужно блюдцевращение для вызывания их духа – достаточно, разумеется, протянуть руку к книжной полке в чужой библиотеке). Дело в том, что общаться с ними нужно по тем же законам, что и друг с другом. Что интересно нам в ответах соратников по мышлению? Радость, что мы придумали один и тот же ответ? Нет, конечно. Это же ничего нам не даёт. Самое интересное – несовпадения. Лучше всего – существенные. Чтобы хотелось биться за свою мысль, доказывать её и для этого изыскивать новые обоснования, исхитряться в оригинальных логических построениях, находить и отбрасывать очередные примеры.
А значит, общаясь с классиками, мы тоже будем дискутировать с ними серьёзно о том, а действительно ли они применяли диалектическое мышление.
А там постепенно и до Николая Евгеньевича доберёмся и посмотрим, а что там с анализом «Спора благородных» и разных вариантов мышления умных девочек? Потому что, как ни крути, а лучше, когда собеседник всё-таки может тебе возразить, а не только ты ему на полях его книги.
Евгений Евгеньевич Крашенинников
___________________________
ПРИМЕР I. ПОД ДУГОЙ
В.В.Давыдов в книге «Теория развивающего обучения», обсуждая «механику» творческого акта пишет следующее: «Создание новых образов и вещей всегда считалось творческим актом человека, который реализуется такими взаимосвязанными способностями человека, как воображение, символическое замещение и мышление. В своей координации они направлены, прежде всего, на обеспечение творческих возможностей человека».
И далее автор приводит случай решения мыслительной задачи, который, по его мнению, наглядно иллюстрирует приведённое теоретическое положение:
«Русский ученый П.Н.Яблочков, занимаясь в прошлом веке усовершенствованием электрической дуговой лампы, решал одну техническую задачу, связанную со следующим обстоятельством. В лампах, применявшихся до П.Н.Яблочкова, их угли располагались на одной линии горящими концами друг к другу. Постепенно угли сгорали, расстояние между ними увеличивалось, и лампа гасла. Существовало несколько регуляторов сближения углей по мере их сгорания, но все они были ненадежны.
П.Н.Яблочкову довольно долго не удавалось придумать ничегo нового, чтобы сохранить постоянным расстояние между углями. Но вот однажды, как рассказывает его биограф, изобретатель сидел за столом в ожидании обеда и рассеянно играл карандашом. Случайно он положил его параллельно другому карандашу, лежавшему на бумагах, – и вдруг рассеянность как ветром сдуло. А что, если расположить угли точно так, как эти карандаши, – параллельно и создать электродугу между ними? Тогда сближения не потребуется, и длина дуги будет постоянной. П.Н.Яблочков проверил это предположение, и после преодоления некоторых технических трудностей убедился в его правильности. Задача была решена».
Из этой истории В.В.Давыдов делает вывод: «Как видим, учёный при решении мыслительной задачи опирался на воображение и сделал изобретение, т.е. совершил творческий акт. Содержание этого акта состояло в том, что от карандашей, лежавших на столе, была отвлечена их "параллельность", которая перенесена в ситуацию расположения углей – тем самым возник образ-замысел лампы нового типа».
Говоря откровенно, объяснение выдающего теоретика и практика продуктивного мышления, в этом случае кажется несколько наивным. Очевидно, что физика Яблочкова и до этого случая окружало множество параллельных друг другу предметов, да и вообще понятие параллельности было ему хорошо знакомо. Решению задачи это, однако, не способствовало. А вот в какой-то момент он как бы «споткнулся» об эту параллельность, взглянув на карандаши (и это если ещё верить биографу). Мне кажется, П.Н.Яблочков в описанном случае демонстрирует классический случай применения диалектического мышления при решении проблемной задачи, а именно действие опосредствование: перпендикулярность противоположна параллельности, а идея электродуги – опосредствующее звено.
Причём указанная диалектическая структура явно уже давно зрела в сознании физика и дозрела бы в любом случае – попадись ему на глаза карандаши или нет.
Так что, возвращаясь к процитированному выше теоретическому положению, – воображение и символическое замещение кажется ни при чём? Сплошное мышление. А вы как считаете?
Анастасия Белолуцкая
______________________________
ПРИМЕР II. КУЛАКИ
Давайте проанализируем, есть ли диалектика в предлагаемом размышлении известного философа-диалектика Бонифатия Кедрова:
«Возьми русского крестьянина-середняка лет семьдесят назад. Он труженик, сам работает в поле и в домашнем хозяйстве; наёмных рабочих, батраков как кулаки-богатеи не имеет. Но вместе с тем он собственник, мечтает выбиться в богатеи, в деревенскую буржуазию. И эти обе его черты или сущности не отделены одна от другой, не лежат в различных карманах, как две внешне сосуществующие вещи, а органически, внутренне слиты в нем воедино, составляя две противоположные стороны единого (крестьянина-середняка), то есть возникая из его (как единого) раздвоения на противоположные части. Например, когда крестьянин-середняк трудится на поле, выращивая или собирая хлеб, он труженик; вместе с этим он одновременно задумывается уже тогда о том, как бы побольше собрать хлеба и подороже продать его на рынке. Значит, он выступает и как собственник. Обе противоположности – труженик и собственник – неотделимы в нем одна от другой, на них расколота сущность крестьянина-середняка, и вместе с тем он все же являет собой нечто внутренне единое, целостное.
…Так, первые шаги Советской власти по пути к социализму, которые были сделаны в России по плану, задуманному Лениным, состояли как раз в том, чтобы противоречие, присущее середняку (труженик-собственник) разрешить в пользу труженика. Замысел Ленина предполагал создание условий для интереса середняка-единоличника в кооперативном – особенно производственном – объединении, в создании коллективных хозяйств. Ленинский план победил, и вместе с ним победили и лежавшие в его основе принципы диалектики. Крестьянин-единоличник был переключен на рельсы социализма в результате того, что в нем труженик прочно взял верх над собственником».
Данный Кедровский анализ (не знаю, сколько в нём от Кедрова и сколько от Ленина) диалектики социально-психологических процессов (ведь именно об этом идёт речь; о связи психологических явлений и социально-экономических) очень интересен тем, что в нём хорошо явлено, как малейшее упущение в диалектическом структурировании приводит к странным результатам.
Итак, перед нами объект анализа: середняк. Есть бедняки – те, кто только трудятся, не имея чувства собственничества. Есть кулаки, для которых главное – собственность, и которые не труженики (это по Ленину так; в данном случае неважно, какие психологические особенности их различают в реальности; то, что эти три типа психологически различаются, надо признать). И есть середняк – он и трудящийся и к собственности стремящийся. Здесь очень хорошо выделена тройственная структура. Но раз структура выделена троичная, значит, в ней есть противоположности, её делающие, и опосредствование, её развивающее. И тогда развитие сельскохозяйственных отношений должно было бы заключаться как раз в поддержке середняка как социально-психологического и экономического типа: и работать хочет, и собственностью обладать (то есть не работать, если захочется). Середняк – это движение, это динамика, это стремление.
И если бы Ильич Кедрова проявил диалектику, то он должен был бы всячески поддерживать середняка (если целью, конечно, было развитие сельского хозяйства и улучшение благосостояния народа).
А теперь посмотрим, что получилось, когда ради идеологии нарушается диалектическая структура. Вместо того чтобы удерживать в середняке обе противоположности, в нём уничтожается одна из них – стремление к собственности. То есть остаётся только одна – психология труженика. А как называется такой человек? Правильно: бедняк. Значит, аграрная политика направлена на то, чтобы сделать крестьян бедняками.
А чтобы понять, софистика это или реальность, можно просто открыть учебник истории, где рассказывается про сельское хозяйство в 20-е, 30-е и последующие годы.
Итак, нарушение диалектического анализа приводит и к ухудшениям в реальности. Именно, анализа. Ильич-то, возможно, другие цели осуществлял. Но интеллигенция, которая пыталась придать его делам мудрости (то есть диалектики), допуская ошибки в анализе, поддерживала разрушение экономики.
Евгений Евгеньевич Крашенинников
__________________________
ПРИМЕР III. ЖУЧКА
В этом задании «практикантам» предлагалось высказаться по поводу того, есть ли в нижеприведённом отрывке диалектика. Слова эти принадлежат В.Ленину (В.И.Ленин, Полное собрание сочинений, 29, 318), и для того, чтобы у участников не возникали излишние ассоциации, отрывок давался анонимно, без указания авторства. Ситуация осложнялась ещё и тем, что в отрывке есть отсылка к Гегелю, которого изначально нельзя заподозрить в отсутствии диалектики (это он нас может экспертировать на предмет наличия диалектики, а не мы его!). Но здесь же брался не текст Гегеля (ведь он даже не процитирован), а, в лучшем случае, пересказ, а то и интерпретация, отягощённая к тому же авторским примером.
Владимир Ульянов:
«Начать с самого простого, обычного, массовидного etc., с предложения любого: листья дерева зелены; Иван есть человек; Жучка есть собака и т.п. Уже здесь (как гениально заметил Гегель) есть диалектика: отдельное есть общее… Значит, противоположности (отдельное противоположно общему) тождественны: отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведёт к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т.д. и т.д.».
Анастасия Белолуцкая:
Вот последние два предложения все портят! Они создают ощущение логической ошибки. Если противоположности тождественны, то все рассуждения про то, что входит приблизительно и «только одним боком» надо убрать.
А вообще, мне кажется, автор высказывания (или Гегель, которого цитируют), безусловно, проявляет диалектическое мышление и демонстрирует видение диалектического мироустройства.
Здесь, мне кажется, неуместно обсуждать есть ли диалектика в том, что «Иван есть человек» или «листья дерева зелены». Уместно анализировать тот способ познания, который предлагает автор. Ни один объект изначально не является формальным или диалектическим: ни зебра, ни серый цвет, ни отношения отдельного и всеобщего. Важно то, какой путь выбирает человек, чтобы дойти до сути этого явления – т.е. тип мышления, который он использует.
В этом случае мысль автора явно движется от абстрактного к конкретному, хотя в высказывании упоминается наоборот. Ему надо было пояснить, проиллюстрировать диалектическое тождество. Он берет для этого бытовой пример про Жучку. Как это часто бывает, бытовой пример всё только запутывает, потому что сам по себе ничего не доказывает (всё зависит от того, кто на него смотрит). Если бы другой человек хотел проиллюстрировать обычную классификацию, он бы также вспомнил бы и Жучку и Ивана.
Квинтэссенция мысли здесь: «Противоположности (отдельное противоположно общему) тождественны: отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведёт к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее». И это диалектика.
Ольга Шиян:
Согласна с тем, что отдельное и общее (точнее – всеобщее) противоположны, и что существуют они только в во взаимном проникновении.
А вот с тем, что во фразе «Жучка есть собака» речь идет именно об общем – не согласна, поскольку класс – не является всеобщим. В этом смысле здесь не идет речь о противоположностях: Жучка может быть и спаниелем, собакой, и млекопитающим, и ничего взаимоисключающего тут нет. Здесь общее – беднее единичного (ведь все собаки не заменят конкретной Жучки). А реальное всеобщее – это как раз самое главное в единичном. Но только вот как же тогда быть с Гегелем (если он действительно так говорил) – большим для меня авторитетом в области диалектики?
Думаю, что диалектически мыслящий человек может делать подвижным даже недиалектическое содержание, т.е. даже процедуру отнесения единичной вещи к классу. Ну, например, такая процедура может стать моментом мышления для того, кто впервые понял, открыл принадлежность объекта к классу, сменив при этом альтернативу – понимать объект через себя самого или отнести его к группе, т.е. увидеть за ним группу, как ребенок у Выготского (или в анекдоте о Выготском?), перебегая от ёлки к ёлке, с восторгом восклицает: «И это тоже дерево!».
То есть максимальное диалектическое содержание в этом случае – смена альтернативы.
Вернуться к оглавлению практикума
|
